Имения Лидского уезда. Имение Заполье

14:03, 17 Декабрь 2015

1410


История города

Продолжение серии публикаций посвященных имениям Лидского уезда. Ознакомится с предыдущей публикацией, посвященной имениюЛовчиловичи (Рыловцы) можно тут.

Имения Лидского уезда.  Имение Заполье.

Фрагмент современной карты Лидского района. Имение Заполье выделено скругленным прямоугольником

Фрагмент современной карты Лидского района. Имение Заполье выделено скругленным прямоугольником

Имение Заполье расположено в 5 км от западной окраины Лиды, но доезжать до него лучше через Крупово. Название славянское: Заполье — за полем. На территории республики Беларусь 45 поселений с таким названием.

Около 1540 г. Заполье принадлежало Яленскому герба «Корчак», с 1550 г. — Юрше Петровичу. В 1690 г. в Заполье жили Адам Данейко (1 дым), Юзеф Залески (1 дым), Ян Залески (1 дым), Петронела Заблоцка-Залеска (1 дым), Ежи Крупович (1 дым), вдова Давида Круповича (1 дым) и Ионна Порембска Довгяло (5 дымов). Спустя 85 лет, в 1775 г., в околице Заполье по одному дыму имели Антони Крупович, Казимир Ропушко, Марцин Залески и Фелициан Данейко герба «Сас», которому также принадлежали деревня Заполье (13 дымов), фольварок Петюлевцы (1 дым) и д. Петюлевцы (4 дыма).

герб «Сас»

герб «Сас»

В 1784 г. Фелициан Данейко в Заполье имел уже двор и корчму при гостинце, деревня также оставалась за ним, околица оставалась за Круповичем, Ропущко и Залеским.

Фелициан Данейко (ок.1730-1799)- ловчий инфлянтский, депутат Главного Литовского Трибунала (1755), ловчий лидский (1756), судья земский новогрудский (1765), президент Новогрудского земства. Судебная практика приносила хороший доход. Двум своим сыновьям Иосифу и Теодору он оставил весьма приличное наследство: двор в Новогрудке, деревни Коросна, Циневичи, Данейки в Новогрудском повете, Петюлевцы, Обрубы и Заполье в Лидском.

Портрет Теодора Данейки неизвестного художника

Портрет Теодора Данейки неизвестного художника

Внук Фелициана — Михаил Данейко 1801 гр. выпускник Виленского университета, кандидат философии был членом общества филоматов.
В 1817 г. имение Заполье купил Игнатий Казимирович Домейко герба Дангель.

Герб «Дангель»

Герб «Дангель»

Известен герб с 1792 г. Предполагаю, что Домейки получили герб в 1798 г., когда удостоверили свои личности и подтвердили документами перед Виленской депутацией определявшей происхождение.

Игнат Казимирович Домейко (02.1767 — 1844) – адвокат Трибунала ВКЛ, регент асессорского суда в 1794 г., секретарь Иоахима Хрептовича, предводитель дворянства Слонимского уезда в 1817 г. Родился в семье комиссара судебного старосты Минского воеводства Казимира-Адама-Яна-Онуфрия- Ксаверия Домейко (1725- после 1775) и Богумилы Одаховской (1743- 17.09.1775) из лидских Свенторжецких.

У Казимира и Богумилы было 9 детей: Тадеуш, Антоний-Ипполит, Матвей, Леон, Марианна, Иосиф, Дионисий, Игнат, Иоанна. Родители умерли, когда дети были малолетними. В своем завещании Казимир-Адам просил родственников Свенторжецких и Быковских не оставить его детей без помощи. Исполнителями завещания назначил двух судей — минского и стародубского. Все дети достигли совершеннолетия, получили образование и должности, помогали друг другу, обзавелись недвижимостью.

Тадеуш Казимирович (16.10.1762 — 14.04.1838, Ситцы) – мечник мстиславский с 1788 г., подсудок Виленского уезда с 1801 г., подкоморий с 1817 г., жена Схоластика из рода Струсь, в первом замужестве Одаховская (1768-30.04.1827). Владел имением Ситцы в Вилейском уезде.

Антоний –Ипполит Казимирович (1764-1809) — новогрудский нотариус в 1800, президент новогрудского земского суда, жена Каролина из рода Анцута (ок.1780 -1832). Владел имением Медведка в Новогрудском уезде.

Матвей (Матеуш) Казимирович (ок.1765- 1834) виленский подкоморий, жена Марианна из Славинских, владелец имения Гервяты Ошмянского уезда.

Леон Казимирович (1768- 29.07.1845) – владел имением Дерковщина Вилейского уезда, в 1817 г. основал там костел, отрыт 7 мая 1822 г.

Памятная таблица на костеле Успения Пресвятой Девы Марии в Дерковщине

Памятная таблица на костеле Успения Пресвятой Девы Марии в Дерковщине

Марианна Казимировна (1769- ?)

Иосиф Казимирович (ок.1771 — 1843) – выпускник Главной Литовской школы, стипендиат Образовательной комиссии, студент Королевской Горной Академии Фрайберга(1792), служил в Петербурге, в 1821 г. вышел в отставку, купил фольварок Озераны Новогрудского уезда и имение Сукурчи Лидского уезда.

Дионисий Казимирович (ок.1772- ?) — подкоморий Виленского уезда в 1811 г.
Иоанна Казимировна- в замужестве Олендская.

У Тадеуша было трое детей: Стефан-Александр (1804-1878), Казимир-Франтишек (1805-1875) и Люциан –Винцент (1808-1831). У Антония- Ипполита было 5 детей: Адам-Ян-Ксаверий-Фелициан (1799- 1856), Игнат (1802-1889), Казимир-Онуфрий (1803-1875), Антонина в замужестве Езерская (1805-1881) и Мария в замужестве Вержбовская (ок.1806-1854, или 1834, Ryn Z-J.). У Иосифа была дочь Мария 1805 гр.
Столь подробное изложение родственных связей вызвано тем, что в литературе посвященной семье Домейко, имеет место значительная путаница.

Игнатий Казимирович Домейко — человек был замечательный. Антон Вержбовский- муж Марии Ипполитовны вспоминал о нем: «..светлай памяти, Игнат, уважение к которому я всегда сохраню. Сколько ж приятных минут провел я там (в Жибуртовщине) с дорогой Марылькой , и сколько красноречивых суждений осталось в нашей памяти! Если в молодые годы у дядьки было немного вольтерианства (ходили такие слухи), так позднейшей жизнью он все это опроверг! Милосердие, человечность, отзывчивость, дружеское и общественное целомудрие никем так выразительно не проявлялись. Однажды в разговоре пересказал два рядка из Вольтера, кажется им же и переведенные: «В поисках Твоей правды, заблудился я, быть может, но мое сердце полно Тобой, Боже!».

После ранней смерти брата Ипполита, оставившего вдову и 5 детей, Игнатий Казимирович стал опекуном семьи брата и постоянно ее поддерживал. В 1827 г. он передал имение Заполье в управление своему племяннику Игнату Ипполитовичу (Игнацы сыну Антония- Ипполита) Домейко, попавшему в серьезные неприятности.

И. Домейко. Акварель Ю.Куровского. Ок.1833 г.

И. Домейко. Акварель Ю.Куровского. Ок.1833 г.

Игнат Ипполитович Домейко (Domeyko Ignacy syn Hipolita) родился 31 июля 1802 г., в имении Большая Медведка, крещен в Юрьевском костеле в Полонечке. Это официальная дата, принятая ЮНЕСКО. Имеются приверженцы другой даты и другого места рождения — 1801 г., имение Ситцы. Закончил Щучинское уездное училище (1816), факультет физических и математических наук Виленского Университета (1820), защитил 25 июня 1822 г. диссертацию и получил степень магистра философии. Во время учебы вступил в тайные общества филоматов и филаретов, в которых состояли Томаш Зан, Адам Мицкевич, Онуфрий Петрашкевич, Ян Чечот и еще более 150 студентов и выпускников Виленского университета. В середине ноября 1823 г. арестован, отсидел 2,5 месяца в кельях базилианского монастыря. В конце января – начале февраля 1824 г. освобожден на поруки. Дядьки Тадеуш, Игнат и Иосиф приняли самое активное участие в его освобождении. В приговоре комиссии Новосильцева было записано: «Игнация Домейко …желательно оставить на месте их теперешнего пребывания, однако под пристальным надзором полиции, с тем, чтобы их не назначать ни на какую должность без разрешения его царственного величества Великого князя Константина».

Первые три месяца после выхода на свободу Игнаций провел в Вильно, с мая по август жил у матери в Сачивке, в сентябре комиссия Новосильцева назначила ему наказание. В конце октября 1824 г. Игнацы выехал отбывать ссылку к дядьке Игнату в Жибуртовщину. 6 августа 1826 г новогрудский земский исправник рапортовал гродненскому губернатору о проживании И. Домейко в имении Жибуртовщизна. Во второй половине 1826 — начале 1827 г. Игнацы перебрался в Заполье на постоянное жительство вместе с тремя «хлопами» (крепостными крестьянами) из Медведки — Лукашем Лисовским, Гришкой Дроздовичем и Викентием Романенко. В Заполье он бывал и прежде, например, в летние каникулы 1819 г., и даже выставлял свою кандидатуру на выборах в сеймик.

В последующие 1827-1831 гг. управлял Запольским имением, продавал зерно, прививал садовые деревья; перевел с ксендзом Д.Холевинским «Коран» с французского на польский»- издание запретила костельная цензура; переводил с английского отрывки из поэм Оссиана, писал небольшие заметки для «Виленского календаря; продавал «Сонеты» А. Мицкевича, выписывал зарубежную литературу, читал, писал письма, ездил с визитами в гости, сделал рисунки дома Мицкевичей в Новогрудке и двора в Больтениках, но в целом, конечно, тосковал и мечтал выбраться из сельских забот.

Дом Мицкевичей в Новогрудке. Рисунок И.Домейко. 1827 г.

Дом Мицкевичей в Новогрудке. Рисунок И.Домейко. 1827 г.

О своей ссыльной жизни И. Домейко рассказывал в письмах друзьям. В научный оборот введены 16 писем из Заполья: 16.05.1827- О.Петрашкевичу; 2.12.1827 — О. Петрашкевичу; 4.09.1828; 20.11.1828 – О. Петрашкевичу; 28.01.1829 – Т.Зану; 8.02.1829 –О.Петрашкевичу; 12.06.1829 –О.Петрашкевичу; 16.09.1829 –О.Петрашкевичу; 8.02.1830 — О.Петрашкевичу; 03.1830 — О.Петрашкевичу; 16.04.1830 — О.Петрашкевичу; 23.08.1830 –М.Путткамер; 20.10.1830 — О.Петрашкевичу; 31.10.1830 –А.Е.Одынцу; 31.10.1830 — А.Мицкевичу; 22.12.1830- О.Петрашкевичу.

16.05.1827: «Деревенское усыпление, отчасти хозяйство, немного больше производство, родственные связи, контракты, праздники, интересы, в которых с каждым разом все больше вынужден вертеться, забрали у меня действительно много времени: лень и некоторая неповоротливость еще больше…».

2.12.1827: «Что касается моего хозяйства, то я уже более опытный в экономических приказах и распоряжениях, некоторые даже считают меня неплохим хозяином. В сущности это начинает меня все больше затруднять. Имею достаточно хороший урожай, а именно озимого зерна, в то время как яровые сплоховали, по причине необычайной в это лето и весну жары, каковой не помню…».

20.11.1828: «Домик запольский и наша родимая Медведка до сих пор радуются от Твоего пребывания в Литве: очень приятная для нас песенка, которую Ты пел, и каждая Твоя шутка хорошо сохранились в памяти моих сестер и доброй жены моего брата… Садик мой этой весной увеличился на несколько прищепов, с прошлогоднего очкования едва несколько очек прижилось, деревья хорошо цвели, но апрельский заморозок лишил нас завязи».

28.01.1829: «Хвалюсь также тебе, я уже дядька; сестра моя старшая два года как вышла замуж и имеет двоих детей. Мария (Путткамер) родила сына Стася: был на крестинах, весело отметили это торжество … Сейчас более свободный, живу один в Заполье, читаю, хозяйничаю и только разговор с вами может меня оживить. Одари меня когда –нибудь твоим словом».

8.02.1829: «… после праздников Божьего Рождения возвратился домой,…провел немалое путешествие в это время, посетил несколько новых для меня уездов и даже в Брест Литовский добрался. Был первый раз в жизни на границе государства и через его ворота смотрел на заграничный край с таким интересом, как будто в нем что-то чудесное видел. С некоторым триумфом в душе считал для себя — 40 миль от Заполья, и только 25 до Варшавы. Никогда в жизни так далеко не отъезжал от дома, а так хотелось еще дальше попутешествовать»

12.06.1829: «Возвратившись в Заполье, спустя 5 недель, сижу одинокий дома, копаюсь в новых для меня книгах, прибывших из Германии, а до этого не раз многими хозяйственными неприятностями сквашен; лечу больных крестьян, и в том был не раз цирульниками обманут и ограблен; с дрожью, с боязнью посылаю пиявки, наношу визиты, а горячка не знает жалости и страшно в тех краях прогрессирует. Лечу также больной скот, и с этим у меня не получается».

03.1830: «Ехал на сеймики гродненские в двойной ипостаси, как делегат и как претендент на должность асессора. Вернулся победоносно, несмотря на усилия моих старых дядьков, не втянули меня в руководство, с которого мне тяжело было бы выбраться на протяжении трех последующих лет. Потерял бы время, подвергнутый тысяче горьких и неприятных дел».

1830: «Уже около 4 недель веду пустую сеймиковую — публичную жизнь. В непрерывном движении среди шляхетных разговоров и болтовни, припоминал себе прежнее гайдаматство. Не у одного сегодня сидят еще глубоко в голове прошлые высокие привилегии наших избираемых трехлетних генеральных руководителей. От одного удара маршалка жезлом по столу, от вида избирательных бюллетеней, просыпается давняя некая сеймиковая жилка, сходит с ума шляхта, забываются всякие беды и горечи, просыпается дух общественный… Отсюда взаимные свары, ссоры; ругаются старые дети, зажигается молодежь, а радуется с этого не один общий неприятель… Несмотря на все это, признаюсь, люблю сеймики, хотя б были они еще более детскими, еще более вредными. В этом, действительно, являюсь достойным потомком моих предков».

23.08.1830: «… до сих пор ни мой запольский домик, ни почтенное в нем спокойствие, ни вся деревенская природа увлечь не смогли и всегда сквозь прутья моей клетки о какой то свободе не перестаю тосковать».

31.10.1830 А.Одынцу: «Временами, гуляя по Саксонскому парку, посматривал на твои осиротевшие окна: жалко было мне моих лет, проведенных в Заполье».

31.10.1830 А.Мицкевичу: «Вчера ко мне приехала Мария. Сегодня в Заполье был праздник Дедов, сегодня также отдал Марии присланные тобой четки. Мало изведал в Заполье таких приятных как сегодня, часов: зажгли огонь больший, чем в предыдущий день: остались при нем, разговор был о тебе и наших друзьях».

Марыля Верещака –Мария Путткамер (1799-1863)

Марыля Верещака –Мария Путткамер (1799-1863)

В письмо была вложена небольшая записка от Марыли, написанная в Заполье: «Со времени нашего расставания я никогда не решалась писать тебе. Но теперь, побуждаемая Жеготой, я осмелилась прибавить несколько слов к его письму и поблагодарить тебя за четки, которые ты был так добр мне прислать. Я полагала, что свет стер в твоей памяти твою давнюю знакомую, в то время когда твой образ всегда в моей душе, каждое слово, услышанное из уст твоих, доселе звучит в моем сердце, часто мне кажется, что я тебя вижу и слышу, но это только сны воображения. Ах! Если бы я еще раз могла увидеть тебя наедине, будучи сама невидимой! Ничего более я не желаю. Быть может, после твоего возвращения ты уже не найдешь меня в числе живых. Выбей тогда крест на камне, покрывающем мою могилу, я прикажу похоронить себя с четками, с которыми никогда не расстаюсь. Бог с тобой. Написала тебе больше, чем следовало. Пускай тебя эти слова найдут в наилучшем здоровье и такого удовлетворенного и счастливого, как того тебе желает Мария.

Сожги эти каракули. Благословляю провидение, которое тебя удалило из наших краев, где холера морбус творит страшные опустошения».

В Заполье к Игнацы приезжали 11 человек. Трижды приезжала его двоюродная сестра Мария Путткамер (в 1827 с мужем, в 1828 с Людвикой Костровицкой и 31.10.1830). Дважды приезжал ее муж граф Вавринец Путткамер (в 1827 и в мае 1831). В альбом Людвике Костровицкой из Поговских Игнацы вписал такие строки: «Так понесли меня в страну весенней молодости твои душевные воспоминания, пани, о моих друзьях. Я с ними когда то делил короткое и угасшее счастье. Сегодня они в чужой земле, разбросанные по свету, живут в твоей памяти, озаренной добродеятельностью».

Антон Эдвард Одынец (1804-1885)

Антон Эдвард Одынец (1804-1885)

Приезжали также Юлиан Корсак и Антон Эдвард Одынец в 1827г.; Ануфрий Петрашкевич в июне 1828 г.; неоднократно ксендз Дионисий Хлевинский в 1828 г.; Станислав Казакевич (30.03.1831), Константин Залесский и Винцент Непокульчицкий (май 1831).

За время ссылки Игнацы выезжал: в Вильно (апрель1825, апрель 1827, июнь 1829), Долматовщину (июнь 1828), Больтеники (июль, сентябрь 1825, осень 1826, январь 1829, июнь 1829), Новогрудок (весна 1826, 1827), Гродно (осень 1826, июнь 1829), Дятлово (1826), Стрелу (1825, осень 1826), Медведку (осень 1826, 1828), Ружаны- Кобрин — Брест-Литовск (январь 1929).

В ноябре 1829 г. освобожден от полицейского надзора. В начале 1830 г. избран в гродненский сеймик. 23 августа получил паспорт и разрешение на выезд в Польское королевство. В сентябре в сопровождении двоюродного брата Александра выехал в Варшаву. Присутствовал на открытии Варшавского университета. Посетил Мазуры, Ломжу, Остроленку, Пултуск, Сиротск и Яблонну- искал работу. В путешествии по Польше был ограблен на значительную сумму денег. В начале октября вернулся в Заполье. По поручению предводителя дворянства в качестве ключвойта целый месяц проводил ревизию запасных волостных складов в Лидской и двух соседних парафиях, объехал сотню фольварков.

29 ноября 1830 г. в Варшаве началось восстание. 13 декабря в Гродненской и Виленской губерниях было объявлено военное положение. В январе 1831 г. был создан Виленский центральный повстанческий комитет.

И.Домейко: «На оговоренный день ждали только призыв и приказ из Вильно, после чего обязаны были собраться из деревень, с околиц шляхетских, из известных дворов охотники и соединиться в трех пунктах: в Лидском уезде около Василишек, в Слонимском – в Храбровицкой пуще и в Новинских лесах под Новогрудком. О дальнейших планах восстания не знали… Высматривал посланца из Вильно, имел наготове оружие и коня; ружье и пистолеты под помостом в амбаре, порох- в пустом улье на дворовой пасеке».

30 марта 1831 г. в Заполье из Вильно приехал Станислав Козакевич с приказом Виленского повстанческого комитета (генеральной Комиссии): «Ты поезжай в Гродно, и там, если не имеют сил для взятия города, кассы и складов, пусть отправляют молодежь на партизанскую войну в Беловежу, нужно перерезать там коммуникации. Ходили слухи, что под Гродно в Августовской пуще есть большой отряд польских партизан. Завтра ночью обязан им донести о жмудском и литовском восстании, а если, правда, что Скрынецкий в Ломже, пробраться за приказами и доложить ему, что мы уже начали делать. За пароль, который только главнокомандующему, председателю правительства и Лелевелю скажешь, сообщаю тебе слово «Кейстут», на что тебе ответят «Баторий», а для большей веры покажешь эту монету».

1 апреля Игнацы выехал в Гродно, там установил контакты с филаретами Людвиком Пацем и Иосифом Красовским, а также с Александром Маковским. Переправился через Неман, 8 апреля добрался до д. Дубово. Польские партизаны приняли его за прусского шпиона. Спас от расстрела партизанский капеллан. 11 апреля в крестьянской одежде вернулся в Заполье. Во второй половине апреля посетил дядьку Игната в Жибуртовщине, сестру Марию в Долматовщине, брата Адама в Медведке и мать в Сачивках: «Вернулся в Заполье с благословением матери; ее руки дрожали, когда ее целовал, а слезы ее чувствую до сих пор на моем лице».

В мае 1831 г. в Заполье прибыли курьеры Константин Залесский и брестско-литовский мечник Винцент Непокульчицкий с приказом прибыть в Слоним к генералу Д. Хлаповскому, командиру польского корпуса, направленного в Литву для организации восстания. Игнацы выехал в Слоним, по дороге узнал, что корпус повернул на Лиду. Через Жибуртовщину, Белицу, Радивонишки поскакал назад. Под Радивонишками встретился с польским корпусом. «Хорошо, сказал Д. Хлаповский- жду тебя завтра в Лиде, как можно раньше».

Вероятно Игнацы доложил генералу о настроениях местной шляхты и её возможном участии в восстании. Не зря же он в качестве ключвойта объехал сотню фольварков.

«… назавтра (было это в воскресенье, 30 мая) рано приехал в Лиду. Там уже закончилась стычка нашего корпуса с лидским гарнизоном, который сдался почти без выстрела, а насчитывал 180 солдат пехоты. Оружие и амуниция были переданы нашим новым повстанцам, а пленных выпустили на свободу, потому что не было способа их удерживать, кормить и возить с собой. Один офицер, литвин Михайловский, и двадцать солдат этого гарнизона, также литвинов, присоединились к корпусу Хлаповского.

Лидский предводитель дворянства Важинский пригласил на завтрак генералов Хлаповского и Тышкевича и многочисленный эскорт офицеров, было много вина и патриотических порывов. Здесь я лучше познакомился с генералом Хлаповским и дольше с ним разговаривал. … Здесь я имел случай подружиться с каноником Логой и доктором Марцинковским.

В костелах пели «Те Deum”. В Лиду сходились люди со всех околиц. Повстанцы никого не преследовали, даже известный своей учтивостью стряпчий беспечно ходил по городу. Присутствие Хлаповского в Лиде было чересчур коротким, чтобы вызвать восстание. В тот же день, после полудня, около 4 или 5 часов, весь его корпус вышел гостинцем на Жирмуны. Мне ж генерал позволил забежать ненадолго домой. Я обещал, что завтра утром догоню его между Жирмунами и Вороново.

Я вернулся в Заполье в сумерках и в тот же вечер сказал моим трем слугам, что они свободные, а если имеют желание и охоту, пусть завтра на рассвете идут со мной в восстание. Лукаш и Григорий сразу же согласились идти со мной. У Винцента была лихорадка, и я вынужден был оставить его дома одного, потому что еще и эконом не вернулся из поездки в Рудницкую пущу.

Какая это была моя последняя ночь в Заполье, только Богу известно. Быстро упорядочил хозяйственные реестры и бумаги, книжки занесли на чердак. Прикорнул на минутку.

С восходом солнца кони уже были оседланы, челядь стояла около крыльца – для прощания. Мне было как то не по себе: нужно было быстрей собираться, а меня охватила неведомая до сих пор тревога. Я задержался и вернулся в свою комнату, думая, что что-то забыл, но посмотрел на часы – уже пора. Иду, и снова на пороге, будто кто за полу меня придержал. Явилась в мыслях моя мать, как бы с предупреждением, что нехорошо начинаю, не посоветовавшись с Богом, не позвав Его на помощь. Я вернулся в спальню, закрыл за собой дверь, и, опустившись на колени, произнес «Отче наш…» и молитвы, которым меня научили в детстве; и пришли мне в душу эти слова: «Боже Всемогущий, у Святой Троицы единый, сделай так, чтобы мысли мои, слова и действия на служение Тебе и славу Твою были направлены и никогда воли Твоей святой не противились».

Я поцеловал любимую земельку и подхватился живо и с желанием, принял саблю, легко вскочил на своего Каштана и – с Богом! За мною Лукаш и Григорий».

В тот же день, 31 мая 1831 г. Игнацы пришлось еще раз прощаться с Запольем. Польский корпус повстанцев был остановлен ротой русских солдат около имения Жирмуны, всю ночь шел дождь, был ранен офицер Забелло, убиты несколько солдат из нового ополчения. Это заставило генерала Хлаповского повернуть корпус на Мытлянский тракт, здесь Домейко с ним и встретился.

Адам Лога

Адам Лога

«Я рапортовал генералу уже как его подчиненный и при его штабе ехал рядом с Логой, который мне рассказывал подробности ночной стычки с неприятелем. Когда подъехали к Заполью, я сказал канонику, что тут моя усадьба, он предложил: «Хорошо, так заедем на минутку к тебе, благословлю твой дом». Поскакали галопом уже по-настоящему последний раз домой, там Лога, большой почитатель поэзии Мицкевича, с удовольствием читал его письма ко мне, и, подзаправившись, мы помчались вдогонку за нашим корпусом. А крестьяне, что выбежали навстречу, приветствовали нас».

Генерал Дезидери Хлаповский вспоминал о Домейко: «Командовал 25 пехотным полком Масевич. Дал ему полковым адьютантом И.Домейко, знаменитого ученого. Как неподготовленный солдат, сказал мне, что службу не знает. Должен научиться – ответил я, только солдат здесь иметь могу. С шляхетной почтительностью выслушал меня и сразу усердно взялся за службу. Знаменитая это голова и характер».

Восстание на Литве продолжалось недолго. В середине июля 1831 г. И.Домейко в составе 25-го пехотного полка перешел границу Пруссии, где был интернирован. Около сотни уроженцев Лидского уезда приняли участие в восстание, треть из них навсегда эмигрировала во Францию.

По решению Гродненской губернской следовательской комиссии от 8.10.1832 г. Игнатий Домейко был отнесен к 2-му разряду преступников, что предусматривало конфискацию имущества. Гродненская казенная палата предложила «изъять в казенное ведомство» имения Жибуртовщину с 186 душами мужского пола и Заполье с 44 душами. Дядька Игнат представил документы о принадлежности имений ему. 25.02.1834 г. чиновник по особым поручениям Ринг сообщил в палату, что имения Жибуртовщина и Заполье не принадлежат Игнатию Ипполитовичу Домейко.

Дядька Игнат в одной из жалоб писал: «племянник мой Игнатий с 1828 г. три года жительствовал в фольварке Заполье и от моего имени управлял им. В имении Заполье по нем остались книги, гардероб и белье, которые командированный из Гродненской казенной палаты Задунайский переписал». В реестре чиновника Задунайского 178 книг на латинском, французском (80 книг), английском, немецком и польском языках. Книги были отправлены в Гродно, где их оценили в 41 р. 95 коп. Не все книги попали в реестр. Дядька позже сообщил Игнацы: «Книги Твои, сложенные в сундук, находятся в Заполье, в амбаре, на чердаке»; «оставленные в Заполье книги сохраняются в полной целости». Личных вещей Игнацы в Заполье оставалось немного: несколько рубашек домашнего полотна и голландского производства, мундир, фраки, плащ, баранья черная шуба, покрытая суконной накидкой, шляпа, суконные шапки с козырьком.

Дело о конфискации имущества Игнатия Ипполитовича Домейко тянулось 8 лет. После уточнения имущественных прав, Игнатий обязан был вносить в казну третью часть дохода (191 р. 89 коп. серебром) с материнского имения Сачивка, эта обязанность был возложена на старшего брата Адама.

***

В Париже Игнацы Домейко закончил Высшую горную школу (Ecole des Mines,1837). Дядька Иосиф из Сукурчей просил: «Напиши мне, когда получишь это письмо, о своей геологии, которую тебе преподают: по Буфо или по Вернеру. Если будешь в Саксонии, в Дрездене или в Фрайбурге, попросил бы тебя, чтобы ты разузнал о коллекциях бессмертного Вернера, славной памяти моего профессора…, хочется, хотя бы в старости, вспомнить науку, которая сделала такими приятными мои молодые годы».

В феврале 1838 г. И. Домейко отплыл в Чили преподавать химию и минералогию в Горной школе города Кокимбо. В 1847 г. получил кафедру химии в университете в столице Сантьяго. Четырежды избирался ректором этого университета (1867-1883 гг.). Одновременно с преподавательской работой проводил геологические и этнографические исследования в Андах, изучал вулканы, открыл медные и серебряные месторождения, организовал добычу меди, серебра, золота и селитры; ввел метрическую систему мер и весов, писал учебники и научные трактаты (130 наименований). По его учебникам учились студенты Чили, Перу, Мексики. Внес существенный вклад в организацию системы образования Чили. Библиография И. Домейко – монографии, статьи, учебники, письма, рецензии на его произведения, биографические очерки, эссе, стихи о нем,- насчитывает 4500 наименований. В Европе и Америке имеется более 70 памятников, мемориальных знаков и вывесок, на которых имя Игнацы Домейко. В Чили ему присвоено звание Национального героя (1884), отчеканена золотая медаль со словами «Наука –Труд –Бескорыстие»(1885), в Сантьяго установлен памятник.

Памятник И. Домейко в Сант-Яго

Памятник И. Домейко в Сант-Яго

Оставил заметный след в геологии и минералогии, физике, химии и металлургии, географии и этнографии, ботанике и зоологии. Научный мир высоко оценил заслуги И.Домейко. Его именем названы Cordillera Domeyko (1889) – горный хребет в Андах на севере Чили, Cerro Domeyko – гора в Андах, Domeykite Haid (1844) — минерал домейкит, Domeykite beta (1949)–минерал, подвид домейкита, Ammonites domeykanus Dufr – вид аммонита в отложениях юрского периода, Viola domeykiana- вид фиалки, Andiela domejkoi – вид каучуконоса, Maihueniopsis domeykoensis — кактус, Azаlea Domejki (1845) – сорт азалии, выведенный варшавским садовником, Terebratula ignaciana і Terebratula domeykana – 2 вида плеченогих, Trigonia Domeykoana — вид двустворчатого моллюска, Nautilus Domeykus (1841)- вид окаменелых моллюсков; Lycalopex gymnocercus domeykoanus – подвид лисиц, Pterodactylus domeykanus (2000)- птеродактиль; Pholidophorus domeykanus (1975) –костистая рыба из триасовых отложений; астероид 2784 Домейко (1975), Puerto Domeyko –порт на берегу озера Ланкигуе в Чили, Pueblo Domeyko- город в провинции Араукания на юге Чили, Lokalidad Domeyko –небольшой городок, Lugarejo Domeyko- небольшой рабочий поселок на севере Чили, железнодорожная станция, Институт в Вальпараисо (1990), Национальная библиотека в Сантьяго, музей минералогии в г. Ла-Серена, шахты, улицы в 10 чилийских городах, площади, залы, общественные и спортивные организации, фонды и стипендии, футбольная ассоциация «Домейко», ансамбль религиозных танцев «Санта Элена Домейко», музыкальный ансамбль «Конекшн Домейко». По количеству наименований в его честь И,Домейко среди уроженцев Беларуси занимает бесспорное первое место.

У нас в Беларуси имеются школьные музеи в Мире Кореличского и Крупово Лидского районов, его именем названы улицы в Минске, Барановичах, Лиде, д. Крупово (1993 г), переулок в Новогрудке.

Национальный банк Республики Беларусь 2 сентября 2002 г. ввел в обращение серебряную монету номиналом 20 рублей и медно-никелевую монету номиналом 1 рубль. В Польше в 2007 г. была выпущена монета номиналом в 2 злотых из сплава «Северное золото».

В 1834 г. у Игната Казимировича Домейко в Заполье было 49 крепостных крестьян.

В 1837 г. имение Заполье было куплено ротмистром Андреем Квятковским (ок.1780- ок.1850), в дворянстве утвержден в 1834 г. После его смерти имение унаследовала вдова Юзефа Антоновна Квятковская из рода Шалевич 1780 гр., уроженка Крупово. За имением в 1851 г. числилось 836 десятин земли и 105 ревизских душ, основное занятие – хлебопашество.

В 1857 г. по дарственному документу от матери имение перешло в собственность отставного штаб- ротмистра Антона Андреевича Квятковского (1821- 8.10.1885), уволенного по болезни из лейб-уланского Курляндского полка. В 1863 г. в имении жили Антон Андреевич Квятковский, его мать Юзефа Антоновна, его жена Людвика Казимировна из рода Хрщонович 1839 гр. и дочь Мария 1860 гр. Имению принадлежали 882 десятины земли и 16 крестьянских дворов.

Фрагмент карты 1865 г. Фольварок Заполье плотно окружен деревнями Седеймы, Ропейки, Домейки, Хрули, Заполье.

Фрагмент карты 1865 г. Фольварок Заполье плотно окружен деревнями Седеймы, Ропейки, Домейки, Хрули, Заполье.

После освобождения крестьян от крепостной зависимости в фольварке Заполье проживали 40 жителей; в д.Заполье — 119 жителей. В 1893 г. в имении родилась Эмилия Андреевна Коска-Молоток, будущий «агент польской разведки» и заключенная Усольлага.

Наследники А.Квятковского в 1899 г. получили 234 десятины земли и 268 десятин леса, 36 работников мужского пола. Имение уменьшилось на 380 десятин, часть земли, очевидно, была продана. В начале ХХ века в имении 39 жителей, за имением числилось 515 десятин земли. В деревне Заполье 195 жителей (103 муж. и 92 женщ.), в 1900 г. была открыта школа грамоты от мытского прихода.

После утряски всех имущественных претензий в наследство вступила дворянка Елена Антоновна Квятковская, вскоре она вышла замуж за дворянина Казимира Рудольфовича Шалевича. Шалевичи имели несколько имений – в Гродненском уезде и в Польше. В начале века в Заполье они построили новый усадебный дом с мансардой, где была устроена библиотека и жилой дом для управляющего – немца по фамилии Бэрхман.

Дом управляющего. Снимок Н.Тывонюк. 1997 г.

Дом управляющего. Снимок Н.Тывонюк. 1997 г.

Дом управляющего. Снимок А.Хитруна. 2015 г.

Дом управляющего. Снимок А.Хитруна. 2015 г.

Об этом свидетельствует изразец из печи дома управляющего.

Изразец из печи в доме эконома. Коллекция и снимок В.Чистякова. 2015. Кафельный завод И.Я.Авербуха открылся в 1897 г. Изготовленные на заводе изделия отличались высоким качеством. В 1909 г. заводская продукция была награждена золотой медалью на Всемирной выставке в Риме

Изразец из печи в доме эконома. Коллекция и снимок В.Чистякова. 2015.
Кафельный завод И.Я.Авербуха открылся в 1897 г. Изготовленные на заводе изделия отличались высоким качеством. В 1909 г. заводская продукция была награждена золотой медалью на Всемирной выставке в Риме

8 ноября 1914 г. скончался Казимир Рудольфович Шалевич, имел он плохое здоровье, ездил лечиться на европейские курорты, “яго мала хто бачыў”- и все последующие годы, до сентября 1939 г включительно, владелицей имения оставалась Елена Антоновна Шалевич.

Фрагмент карты 1918 г. В имении 10 построек.

Фрагмент карты 1918 г. В имении 10 построек.

С 31 декабря 1918 г. по 7 января 1919 г., перед приходом Красной Армии в имении Заполье размещался Штаб Лидской Самообороны.

В 1921 г. в имении 3 жилых дома и 29 жителей, в деревне 38 жилых домов и 222 жителя. Елене Шалевич принадлежали Заполье и Боровка и земля общей площадью 520 моргов. В 1924 г. офицеры и солдаты 77-го пехотного полка, стоявшего в «Кошарах» (Северный городок) купили Боровку с прилегающим лесом и подарили эту землю почетному гражданину Лиды генералу Эдварду Рыдз-Смиглы. Он с удовольствием приезжал в Боровку в летнее время, здесь жили его тесть и теща.

В 1920 –х годах одну из комнат усадебного дома владелица отвела под школу для крестьянских детей. Собиралось до 40 учеников разного возраста. Обучала их грамматике, арифметике, чтению на польском языке гувернантка немка. Перед началом занятий и после них пели набожные песни. Оборудование было простым: доска, парты, картины, иконы. Писали грифелем на досочках, перьями в тетрадях. Учебники покупали.

Фрагмент карты 1926 г. В имении осталось 7 зданий, усадьба со всех сторон огорожена. К северу от перекрестка небольшое кладбище. На кладбище могилы Антона Квятковского и Казимира Шалевича.

Фрагмент карты 1926 г. В имении осталось 7 зданий, усадьба со всех сторон огорожена. К северу от перекрестка небольшое кладбище. На кладбище могилы Антона Квятковского и Казимира Шалевича.

Памятники на могилах Антона Квятковского и Казимира Шалевича. Фото А.Хитруна.

Памятники на могилах Антона Квятковского и Казимира Шалевича. Фото А.Хитруна.

«На могiлках есць фамiльны склеп. Мой бацька казаў, што там пахавана 6 чалавек. Апошняга хавалi перад вайной, прывезлi аднекуль, мы i не ведаем хто ён. Раней там золата шукалi, але нiчога не знайшлi, толькi зрушылi плiту. А ў склеп трэба уваходзiць па тунэлю» (Ф.Ф.Круглая).

Перед Второй Мировой войной Елена Шалевич переехала в Польшу. Несколько лет в усадебном доме никто не жил, дом охраняли сторожа. Пустующий дом всегда кажется таинственным. Возникли суеверия о существовании в усадьбе домовика и закопанном золоте.

Их записала со слов Ф.А.Круглого учительница Дитвянской школы Н.Тывонюк: «Аднойчы, як у доме ужо нiхто не жыў, прыехаў панiч, знаёмы гаспадынi. Сядзеў ён y бiблiятэцы аж да ночы- чытаў кнiгi. А Круглы старажыў дом. Як змарыўся, то прылег пад лесвiцай на канапу адпачыць. Праз некатары час учуў нейкую бразгатню, як хто вядро цягнуў па падлозе з аднаго канца карыдора ў другi, а карыдоры шырокiя былi, метры па тры. Запалiў запалку, паглядзеў навокал- няма нiкога, сцiхла усё. Падумаў што прыснiлася. Толькi прылег, зноў бразгатня, а потым адчынiлiся дзверы ў пакой i ўсе сцiхла. Зверху спусцiўся панiч и спытаў, цi чуў Круглы нейкi шум два разы. Запалiлi свечкi, абышлi ўсе пакоi, але нiчога не знайшлi i парашылi, што гэта быў дамавiк. Прайшоу нейкi час з той пары, як бразгала вядро. Круглы зноў на старажоўцы. Ноччу чуе, што адчыняюцца дзверы з пакоя панi. Падышоў туды и бачыць: стаяць у дзверах пан и панi Шалевiчы, блiшчаць як срэбраныя. Адзетыя у кароценькiя шорцiкi и чэпчыкi. У гэты момант пачалi адна за другой адчыняцца дзверы, а яны узяўшыся за рукi, пайшлi ў глыб дома. Круглы рашыў пасочыць за iмi. Дайшоў ён так да той комнаты, дзе купалася панi, але як адчынiў дзверы, то нічога не убачыў. Думаў што здалося, але хто ж тады ўсе дзверы паадчыняў. Старыя людзi казалi, што гэта золата панскае выходзiла». Жена рассказчика Фелиция Феликсовна объяснила эти таинственные движения дверей очень просто: «У панскiм доме вельмi вялiкiя скразнякi былi, а дзверы слаба трымалiся, таму яны i адчынялiся. Я днем падпёрла ўсе дзверы колiкам, ноччу было цiха i пакойна».

Осенью 1939 г. усадьбу разграбили, книги из библиотеки сожгли.

В 1941-44 гг. в имении хозяйствовали немцы- выращивали зерновые культуры. «Аднойчы партызаны забiлi жандараў каламi. Не стралялi, каб не пачуў хто. Калi прыехалi немцы, то прыказалi ўсю акругу сабраць у сарай i спалiць, але падпанак Шаноўскі ведаў нямецкую мову i растлумачыў, што месныя жыхары не вiнаваты. Немцы адмянiлi свой прыказ” (Ф.Ф.Круглая).

После войны землю имения арендовало депо железной дороги. Заведующим хозяйства был Шановский. Контора находилась в имении, а сельсовет находился в крестьянском доме неподалеку. В 1950 г. решено было в усадебном доме создать культурно-просветительское заведение. Открыли начальную школу, а в 1956 г среднюю.

Фрагмент карты 1978 г

Фрагмент карты 1978 г

В 1956-68 гг. в усадьбе размещалась Запольская средняя школа и интернат.

 Запольская средняя школа. 1960-е.


Запольская средняя школа. 1960-е.

Схема размещения классных комнат и подсобных помещений (по И.И.Ловкису).

Мансарда.1 –коридор. 2, 5- спальные комнаты. 3- классная комната.4 –физико-химический кабинет.

Мансарда.1 –коридор. 2, 5- спальные комнаты. 3- классная комната.4 –физико-химический кабинет.

Первый этаж. 1 - веранда. 2, 11- коридоры. 3,4,7,9,10 - классные комнаты. 5 - актовый зал. 6- библиотека. 8- каморка. 12 –учительская. 13 – кабинет директора. 14 –кухня. Отапливалась школа четырьмя печами, топки которых выходили в коридор 11.

Первый этаж. 1 — веранда. 2, 11- коридоры. 3,4,7,9,10 — классные комнаты. 5 — актовый зал. 6- библиотека. 8- каморка. 12 –учительская. 13 – кабинет директора. 14 –кухня.
Отапливалась школа четырьмя печами, топки которых выходили в коридор 11.

Директором школы в 1956-64 гг. был Кашпар Валентин Федорович, завучем Блажей Петр Иванович. В школе работали в основном выпускники Гомельского учительского института.

Педагогический коллектив и ученики 8 класса Запольской средней школы.

Педагогический коллектив и ученики 8 класса Запольской средней школы.

Круглая Лидия Михайловна: «В школе был хороший сплоченный педагогический коллектив, а главное легко, весело и интересно мы проводили время. Участвовали в художественной самодеятельности, ездили по деревням с концертами, никогда не скучали.

Генератор подавал свет в школу утром и вечером. Отвечал за это один из учителей. Был конь. За ним смотрел рабочий Вацлав Ходорук, который летом запрягал его в воз, а зимой – в сани и тогда вез всех желающих в Лиду за покупками, за продуктами и даже в баню. От нас до Лиды было 8-9 км. Как было романтично! Не рассказать!

Школа – это была панская двухэтажная усадьба, обсаженная вокруг кустами сирени. На первом этаже размещались классы, был коридор и актовый зал, где организовывали танцы. Да какие танцы! Лучшие всякой дискотеки! На второй этаж с коридора вела примитивная лестница. Там размещались классы, кабинеты с наглядными материалами по языкам, математике, физике, биологии. В школе был интернат и столовая для детей, которые проживали в интернате. Готовила обеды душевный отзывчивый человек Софья Лукуць. За школой рос большой фруктовый сад. Школа сдавала яблоки на пищеконцентраты, а на вырученные деньги покупали детям подарки, разные призы».

В 1968 г. Запольская школа была преобразована в начальную, а затем закрыта. Запольскую школу закончил Лапко Тадеуш Иванович –заведующий Лидского РОНО.

Аллея вдоль дороги к имению- фольварку Заполье. Снимок Н.Тывонюк. 1997г.

Аллея вдоль дороги к имению- фольварку Заполье. Снимок Н.Тывонюк. 1997г.

Аллея летом. Снимок А.Хитруна. 2014 г.

Аллея летом. Снимок А.Хитруна. 2014 г.

В наши дни к имению ведет аллея из вековых деревьев, пока еще сохранился дом эконома, от жилого дома Квятковских остались фундаменты и крыльцо.

Фундаменты усадебного дома Елены Шалевич. Снимок А.Чистякова. Ноябрь 2015.

Фундаменты усадебного дома Елены Шалевич. Снимок А.Чистякова. Ноябрь 2015.

Крыльцо усадебного дома

Крыльцо усадебного дома

На повороте к имению в начале аллеи в 1995 г. поставлен памятный знак.

Памятный знак у поворота к имению Заполье. Снимок А.Хитруна. 2014 г.

Памятный знак у поворота к имению Заполье. Снимок А.Хитруна. 2014 г.

На знаке укреплена таблица с надписью на белорусском и польском языках: «В имении Заполье в 1823-1831 годах жил и работал ученый мировой славы Игнатий Домейко». Немножко неточно, и по первой дате проживания и по написанию фамилии Домейко на польском- 1827 и Domeyko.

Таблица на памятном знаке

Таблица на памятном знаке

В августе 2006 г. школьники СШ № 16 Э. Пальчис, Е.Силько, О.Холевинский и Э.Запасник из Мостов под руководством Франца Адамовича Круглого в пределах усадебного дома вырезали деревья, вырубили кусты, скосили траву, убрали мусор, расчистили подвал. Это позволило произвести осмотр и обмер фундаментов и установить, что дом был большой, площадью в 420 м2 (15,4х28.4 м.), имел 4 входа, главный вход был с востока со стороны подъездной аллеи. Дом достраивался. Более древние фундаменты, возведенные с использованием извести в качестве связующего материала, обнаружены в юго-западном углу (блок 1). Фундаменты других блоков возведены с использованием цемента. В блоке 3 обнаружен силикатный кирпич, выпускавшийся в Волковыске в 1920-30 -х годах. Мнение сложилось однозначное – сначала дом имел площадь около 100 м2, к нему в начале ХХ века пристроена остальная часть, небольшие работы в подвале проводились в 1930-х годах.

План

План

Народная память, сохраненная до наших дней Фелицией Феликсовной Круглой, утверждает, что дом, где жил Игнацы Домейко, не сохранился: «Пасля таго, як Дамэйка пакiнуў маёнтак, яго арандаваў нейкi пан-халасцяк. Дом Дамейкі стаяў трохi ўбаку ад цяперашнiх развалiн. Потым ён згарэў, а новы дом строiлi Квяткоўскiя (зараз ад яго застаўся фундамент). У пана-халасцяка было шмат работнiкаў (усе былi нежанатыя). Былi яны дужыя, рослыя, нават прыгожыя. Калi устрайвалi баль, то на ўсю акругу чуваць было. А сам пан любiў дзяўчат мясцовых прыглашаць на гэтыя балi. Выбiраў сабе найбаявейшую. Гэты дом спалілі пры пану- халасцяку. Яшчэ як былi дзецьмi, то капалiся на развалiнах гэтага дома, знаходзiлi чэрапкi ад панскiх люстраў”.

Основные источники:
Бобровский Д.Е. Портрет белорусского шляхтича конца ХУIII века. // История военного дела: исследования и источники. Т.1. 2012.
Wojcik Z. Naukowa i oswiatowa dzialalnosc Ignacego Domeyki.// Ignacy Domeyko. Referaty i materialy z Miedzynarodowej Konferencji w 200-lecie urodzin. Brzesc –Lublin. 2002.
Германовiч М. Гiсторыя сям’і Дамейкаў –спроба яе ўзнаўлення.// Беларусiка- Albaruthenica. Мн. Кн.11.1998.
Garbowska J. Jakubowski K. Ignacy Domeyko (1802-1889). Warszawa-Lida.2000.
Domeyko I. Moje podróże. Pamiętniki wygnańca. T.1. Wrocław.1962.
Ziolek J. Ignacy Domeyko-okres Litewski.// Ignacy Domeyko. Referaty i materialy z Miedzynarodowej Konferencji w 200-lecie urodzin. Brzesc –Lublin. 2002.
Ryn Z-J. Kalendarium zycia Ignacego Domeyki Ancuta(1802-1889)// Ignacy Domeyko – obywatel swiata. Redakcja Zdzislaw Jan Ryn. Кrakow. 2002.
Скрабатун У. // Вольнае Глыбокае. № 31 (278) ад 27 ліпеня 2005 г. Электронный ресурс: hlybokaje.narod.ru›derkovshchina.htm
Словік С. З гісторыі сядзіб сям’і Дамейкаў па матэрыялах Гродзен­скага нацыянальнага гістарыч­нага архіва. // Беларусіка-Albaruthenica. Мн. Кн. 11. 1998.
Chła­powski D. Pamiętniki. Cz. II. Poznań. 1899. S.70.
Шимелевич М. Город Лида и Лидский замок. 1905.
НГИА в Гродно. Ф.1144. Оп. 2. Д.3, Д.5, Д.27.
НГИА в Гродно. Ф.1550. Оп.1. Д.1.

Предоставил материал старший научный сотрудник Лидского музея – Сливкин Валерий Васильевич. При использовании материала, ссылка на сайт обязательна!


Обсуждение


  • ...

    Algimantas Grigelis 22 октября 2016 в 4:24

    Dear author, Valerij Vasiljevič, Let express my gratitude for your excellent job on heritage Ignata Domejki. Very interesting, informative, and exciting. I would like to ask for permission to use this information under your Copyright in my historical research on works and life of this famous scholar, geologist, Rector of Santiago University in Chile (1867-1882). Looking forward to your e-mail, with best wishes, Professor Algimantas Grigelis, Lithuanian Academy of Sciences, Vilnius, 22 Oct. 2016


Оставить комментарий

Все поля обязательны для заполнения.

Вы можете использовать HTML теги:
<a href="" title=""> <abbr title=""> <acronym title=""> <b> <blockquote cite=""> <cite> <code> <del datetime=""> <em> <i> <q cite=""> <s> <strike> <strong>