Лида. Сентябрь 1939

19:05, 18 Сентябрь 2019

995


История города

Лида. Сентябрь 1939.

Лида – небольшой город  на Крэсах. 27 тысяч жителей. Большинство горожан – поляки, четверть –евреи, белорусов,  русских и других – по 4 сотни. 15 заводов, 3 тысячи рабочих. 600 ремесленников. Множество магазинчиков, ателье, мастерских.  Два  военных городка:  Северный, где дислоцируется 77-й пехотный полк, и Южный с аэродромом, где базируется 5 летный полк. Около 4 тыс. детей. Взрослые работают, служат, торгуют. По вечерам семьями посещают кинотеатры,  слушают радио. Можно услышать все европейские радиостанции, советские станции слушать запрещено. Международная обстановка тревожная. Немцы присоединили  Австрию захватили  Чехословакию, на очереди Франция или Польша. Германия предложила Польше урегулировать проблемы Данцига и «польского коридора» на основе сотрудничества в рамках Антикоминтерновского пакта. Варшава отказалась. Гитлер опасается войны на два фронта. Париж, Лондон и Рим вроде готовы воевать, но только  чужими руками. Кремль надеется, что Гитлер ударит в западном направлении, еще идут бои в Маньчжурии с Японией.  Ведутся тайные дипломатические переговоры, заключаются ни к чему не обязывающие договора о ненападении и о взаимной поддержке. Кто кого пересидит, кто кого перехитрит. Напряжение нарастает с каждым днем.

Ярмонтович Елена, ученица  2-го класса государственной гимназии им. К. Ходкевича:  «Приметы близкой войны появились в Лиде еще до ее начала. Нас учили правильно наклеивать полоски бумаги на окна, чтобы стекла не лопались во время бомбежек. Всюду висели лозунги, призванные поднимать дух народа: «Сильные, сплоченные, готовые». По радио время от времени передавали  призывы вносить деньги в Фонд Народной обороны. … Не прекращались уверения в готовности к отпору врагу и терпению. Действительно многие женщины, воодушевленные патриотизмом, отдавали на оборону свои украшения и даже свадебные кольца» (1. С.93).

23 августа в Польше была объявлена тревожная мобилизация.  Ночью с  23-го на 24-го августа в Москве подписан пакт о взаимном ненападении  между Германией и Советским Союзом.

Эскадрильи 5-го летного полка были пополнены персоналом до военных штатов.  26 августа 51-я разведочная эскадрилья (7 самолетов PZL-23 «Karas») перелетела на полевой аэродром Городно в 30 км от Лиды. 56-я наблюдательная эскадрилья (7 самолетов Lublin R-XIIID и  два самолета RWD-8) перебазировалась  на аэродром Чеховцы в 6 км от Лиды.  55-я самостоятельная бомбардировочная эскадрилья (10 самолетов PZL-23 «Karas», Fokker F.VIIB  и  RWD-8) 1 сентября приземлилась на полевой аэродром  около Ржешова. В Южном городке осталась летная база № 5 под командованием  майора техника Казимира Гурского. За базой числились около 150 техников, неисправные боевые самолеты  и несколько самолетов тренировочной эскадрильи.

Подразделения 77-го пехотного полка  были призваны по мобилизационному плану.  Явка резервистов, преимущественно белорусов, была 100%, моральные качества – высокие. 28 августа 1 и 2-ой  батальоны погрузились  в  эшелон. На следующий день двинулись остальные подразделения. 30 августа полк высадился в районе Ловича, продвинулся на 15 км на юг и расположился в районе местности Ежув (3).

В Лиде и Сельце  30 августа по приказу лидского старосты Богатковского арестованы коммунисты.  Ночью  31 августа скованные по двое 18 человек из лидской тюрьмы погружены на ст. Лида в  вагон и отправлены в Картуз-Березу.

1 сентября фашистская Германия и Словакия напали на Польшу. Бомбардировщики сбросили бомбы на польские города, пехотные и танковые дивизии пересекли границы. На Лиду была нацелена 2-ая немецкая бомбардировочная группа (KG -2). Стартовав  в 5.45 с аэродрома Гердауэн (ныне г. Железнодорожный) первая  эскадрилья KG -2  на самолетах DO -17 пролетом через Сувалки и Гродно нанесла удар по лидскому аэродрому.

«1 сентября утром. Летает низко самолет. Что за самолет — без знаков отличий, ни эмблемы, ни шахматки, ничего. Поехал на работу на аэродром на мотоцикле. Я в комбинезоне с очками. Начали копать канавы — уже знали, что началась война. Самолеты были эвакуированы по лесам. Оставались две или три машины. Заходит самолет на посадку. Уже обед был. Вышли на крышу небольшой конторки. Ударил трассирующими с пулеметов. Через 20-30 минут налетели 40 машин. Я успел только лечь около ямы на землю. Видел, как рвались снаряды. Они стали бомбить, заходя по новой дороге, там,  где мельница была. Бросали бомбы от ворот. Я лежал, не поднимался. Около меня людей в 5-6 метрах  побило. Пытель погиб при бомбежке. В канаву попал снаряд, и сразу погибли 22 человека. Целую неделю не кушал — так подействовало. На аэродроме было около 180 человек. Один летчик просидел в самолете. Взлетную полосу сильно не тронули. Ангары остались целые и самолеты тоже» (Ко).

«Першага верасня нямецкi самалёт праляцеў з поўначы на поўдзень над чыгункай i скiнуў шэсць бомбаў: дзве з iх узарвалiся побач справа, дзве –на чыгунцы i дзве – злева. На мост бомбы не ўпалi, пашкоджаннi нязначныя, але перапалох у вёсцы (Селец) выклiкалi вялiкi. Было зразумела: вайна пачалася. У абед прынеслi павесткi зявiцца мужчынам у Лiду па мабiлiзацыi» (2. С.52).

 «Назавтра утром (2 сентября) над Лидой появился самолет. Он летел медленно и очень высоко. Его размеренный громкий гул привлек всеобщее внимание. Мы не знали, чей это самолет. Допускали, что это могут быть маневры. Ситуация прояснилась, когда на окраину города упала первая бомба. Тогда мы убедились, что это немецкие самолеты. От которых нужно прятаться. Никакой противовоздушной обороны не существовало, не было бомбоубежищ» (1. С.94).

                Янчевский Владимир: «2-3 сентября самолеты немецкие, такие маленькие как воробьи — беленькие на солнце, шли на высоте, гул хорошо был слышен. Прошли на Лиду и с высоты бросали бомбы. У нас тогда гнали с поля коней. А самолеты возвращались.  Коровы, кони — такое взгромождение. Як сыпнулi бомбау, штук 50. Нi воднага чалавека не убилi, стaялi пaд навесaм, гумно сложило на нет, наше гумно половину положило. Никого не повредило. Через два дома Юрша Василь в погреб успел. Бомба около погреба. Штук 5 в железнодорожный мост ввалили. Ни одна на мосту не взорвалась — три — за мостом, но ни одна не взорвалась. Лужайка была там, свозили все камення. По этим крушням кинул. По веске фугасками, ямы вялiзныя, по крушням — осколочными.  После освобождения откапывали эти бомбы — свезли их за железную дорогу,  там их взорвали. Метра на три в землю зарывались.

Сегень Ян, начальник 5-й летной базы: «Первые налеты пощадили аэродромные мастерские, ночью после первого налета я переместил  мастерские в город, преимущественно в пригороды, реквизировав  для этого разные  небольшие фабрики и склады».

На католическом кладбище были похоронены первые убитые: Добржаньски (Добржыньски) Станислав 1914 гр.; Корсак Владислав или Вацлав  1912 гр., Звежховски Эдвард  1914 гр.

В последующие дни немецкая авиация осуществляла разведывательные полеты и бомбила железнодорожные пути, разъезды  и мосты на Немане.

« В первых днях сентября выехала из города вся военная администрация.  Казначей выплатил всем гражданским работникам выходное пособие  в размере годового оклада. Мне выдали также «бумаги» на мой мобилизованный автомобиль, который остался у меня как служебный. Вскоре исчез  весь мобилизованный персонал.  Непосредственный мой начальник комендант парка капитан Собаньски полностью сломался, у него случился нервный срыв. Проведал его один раз в его городском укрытии в затемненной комнате и в темных очках. Из разговора понял, что на него надеяться не следует. Комендант базы майор Гурски тоже куда-то исчез. Вынужден был все делать сам (С).

3 сентября Великобритания, Франция, Австралия, Индия, Канада и Новая Зеландия  объявили войну Германии. «Па вёсцы расклеiлi плакаты, узнесла хвалiлiся, што з дапамогай Англii вораг будзе разбiты» (2. С.52).

3 сентября 77-й полк  пешим ходом перешел под Петриков Трибунальский. 4 сентября  занял позиции в районе леса Любень-Ленчна, утром 5 сентября  вступил в бой с немцами. В тот день германские войска прорвали фронт, из Варшавы выехало правительство.  6 сентября сдался Краков. Большая  часть 77-го полка попала в окружение.  В ночь на 7 сентября  Верховный Главнокомандующий Э. Рыдз-Смиглы со штабом и президент Игнаци Мостицки покинули Варшаву. 8 сентября 77-й полк перестал существовать как воинская единица.  Отдельные группы прорвались к Висле. Большинство солдат попали в немецкий плен, многие были убиты (3).

                10 сентября 1-ая эскадрилья KG -2 бомбила лидский и виленский аэродромы, где, согласно рапорту немецких летчиков, были сожжены ангар и бензохранилище.  10 и 11 сентября 2-ая эскадрилья KG -2 бомбила железнодорожные пути вблизи Лиды.

«Весткi з фронта iшлi паўцешныя. Баявыя дзеяннi палякаў спынiлiся. Беларусы, хто ухiлiўся ад палону, пераапрануўшыся  у цывiльнае адзенне, па дваiх i па аднаму праз тыдзень вярнулiся дамоў» (2. С.53).

12 сентября премьер Франции Э.Даладье, премьер Великобритании Н.Чемберлен и главнокомандующий Французской армии М. Гамелен  согласовали «странную войну». 110 французских и английских дивизий, стоявших на Западе против 23 германских дивизий, оставались совершенно бездеятельными».

 Сегень Ян: «Я понимал, что покинутые казармы, мастерские и  склады, расположенные в двух километрах за городом, а также пороховые склады, находящиеся на половине дороги из города до аэродрома, станут добычей окружающих белорусских деревень, в частности большого села Докудово. Организовал и вооружил охрану из работников  мастерских и расставил посты на территории складов, мастерских и перед пороховыми складами.  Отправлял несколько раз разведывательный самолет  (имелась целая учебная эскадрилья, правда часть самолетов этой эскадрильи была уничтожена во время налетов), чтобы сориентироваться, что делается над литовской границей и русской, а также вдоль железнодорожных путей в направлении Львова.  Воздушный разведчик литовской границы утверждал, что воинские подразделения и единичные солдаты переходят в Литву. С восточной стороны  никакого движения не было».

15 сентября утром группа самолетов из 1-й эскадрильи KG -2 уничтожила 2 поезда на линии  Вильно -Барановичи. Самолеты 2-ой эскадрильи KG -2 бомбили станцию  Лида,  железнодорожные  пути и развязки в Молодечно.

«Наша харцерская дружина организовала акцию в помощь раненым солдатам в госпиталях. Мы обращались к людям с просьбой давать теплые носки и папиросы. Я ходила от дома к дому и люди давали по несколько папирос… В трудный для страны момент родители без колебания отдали мужской велосипед для польской армии» (1.С.95).  

15 сентября немцы заняли Белосток и замкнули окружение вокруг Варшавы.

Петриковский Бронислав рабочий завода «Бенлянд»: «16 сентября  до Лиды дошли слухи, что советские самолеты в районе Молодечно сбросили листовки, что Красная армия идет освобождать Западную Белоруссию. Вечером, уже начало темнеть, вдруг зажглись уличные фонари, которые с  начала войны не зажигали … Оказывается, бургомистр города Задурский, узнав о переходе границы советскими войсками, перестал поддерживать меры  противовоздушной безопасности. По городу уже ползли  какие- то неясные слухи. Одни говорили, что на местечко движутся колонны немцев, другие утверждали — не немцы,  а русские идут с востока. Улицы опустели. Полицейских, которые раньше торчали на каждом шагу, нигде не видно. Порядок поддерживают охранники так называемой «Стражи обывательской». И еще по улицам в сторону Варшавской двигались множество машин груженые мебелью. Под вечер я пошел в с.Малейковщину. Недалеко от нее находилось имение Чеховцы, в котором стояло несколько самолетов польской армии. Прихожу домой, а сестра бежит навстречу: «Бронюсь, летчики покидали самолеты и сбежали. А пани из имения хлеб раздает людям».  Ночью в наш дом постучали. Открываю двери, а это представители «Стражи обывательской». И с ними полицейский Эдвард Носевич. « Ты зачем- кричит на меня, от самолета части украл? Отдавай, а то застрелим».  Я убеждаю их, что ничего не брал. Да «стражи» начали шнырять по дому, полезли в подвал. Но ничего не нашли».

Утром 17 сентября Народный комиссар иностранных дел СССР В. Молотов вручил  польскому послу Гржибовскому ноту следующего содержания:  «Польско-германская война выявила внутреннюю несостоятельность Польского государства. … Варшава как столица Польши не существует больше. Польское правительство распалось и не проявляет признаков жизни. Это значит, что Польское государство и его правительство фактически перестали существовать. Тем самым прекратили свое действие договора, заключенные между СССР и Польшей. … Советское правительство не может также безразлично относиться к тому, чтобы единокровные украинцы и белорусы, проживающие на территории Польши, брошенные на произвол судьбы, остались беззащитными. Ввиду такой обстановки советское правительство отдало распоряжение Главному командованию Красной Армии дать приказ войскам перейти границу и взять под свою защиту жизнь и имущество населения Западной Украины и Западной Белоруссии».
В 5 часов 40 минут Красная Армия перешла советско-польскую границу. В направлении Воложин, Гольшаны, Лида действовала Минская группа 11-ой армии под командованием  комдива Я.Т.Черевиченко в составе 16-го стрелкового корпуса (100-я и 2-я стрелковые дивизии), 3-го кавалерийского корпуса (7 и 36 кавдивизии), 6-ой легкотанковой бригады полковника Болотникова. Перед группой была поставлена задача — прорвать фронт противника и наступать в направлении на Ошмяны, Лида и к исходу 17 сентября выйти на фронт Молодечно, Воложин, к исходу 18 сентября овладеть районом Ошмяны, Ивье. В дальнейшем  оказать содействие Полоцкой группе в овладении г. Вильно, а остальными силами наступать на г. Гродно.

В 6 часов в 2 км от Лиды на высоте 200 м взорвался в воздухе самолет PZL P-23B „Karaś” из  51-й разведочной эскадрильи. Погибли  Владислав Борис, Леопольд Лацина и Кароль Радатз.  Экипаж прибыл 16 сентября за отремонтированным самолетом, утром вылетел на полевой аэродром.

17 сентября с утра за отступающими  в сторону Вильно польскими подразделениями двинулись жандармы, полицейские, крупные чиновники, помещики, капиталисты, купцы, все, кто боялся советской власти. Пройдя километров 15 за город польские офицеры погрузились на машины, солдатам сказали: «Война кончилась, идите кто куда хочет». Через Лиду начали возвращаться польские солдаты из ближних к Лиде деревень. Ехали с полным обозом и с лошадьми, повозками.

«Лида 17 сентября напоминала растревоженный муравейник. Металась полиция, неспокойно было в воинских гарнизонах. Дополнительную панику внес самолет, который среди белого дня долго кружил над городом. Он не был похож на те, польские, что стояли на местном аэродроме. «Большевики прилетали» — говорили более догадливые горожане. Именно после появления над городом красноармейской крылатой машины многие богатые лидяне начали паковать скарб и подались из Лиды. Немного раньше опустело помещение полиции, а в здании городской власти несколько чиновников собирали в огромный сундук бумаги. Среди горожан пошли разные слухи. Одни говорили, что немцы приближаются к Лиде, другие- что Красная Армия (Пе).

«К вечеру  из полиции и администрации  никого не осталось. Вместо полиции была сформирована «Страж обывательска» из учителей и  членов организаций полувоенного типа таких, как «Звензок», «Стжелец» и др.  Дошли вести, что Красная Армия приближается к городу со стороны Белицы и остановилась в 5 км в деревне Етки. Коммунисты и  рабочие города начали готовиться к встрече Красной Армии, собрался комитет для захвата власти в городе» (Р).

Главнокомандующий Рыдз-Смиглы вечером по радио отдал приказ: «Советы вторглись. Приказываю осуществить отход в Румынию и Венгрию кратчайшими путями. С Советами боевых действий не вести, только в случае попытки с их стороны разоружения наших частей. Задача для Варшавы и Модлина, которые должны защищаться от немцев, без изменений. Части, к расположению которых подошли Советы, должны вести с ними переговоры с целью выхода гарнизонов в Румынию или Венгрию».

Лондонская «Таймс» вступление в Польшу Красной Армии охарактеризовала как «удар ножом в спину Польши».

Коляга Алексей:  «Советы зашли 17-го. Мы в самолет. Летний, зимний комбинезон. В Чеховцах нас было много- 15 самолетов. Одни полетели на Литву, другие -во Францию, третьи в Латвию».

Корабельник Исаак Герцевич (1920- 1984) – комсомолец с 1936г

Корабельник Исаак Герцевич (1920- 1984) – комсомолец с 1936г

Корабельник Исаак: «Вечером на территории бывшего рынка (в  чердачном помещении) собрались коммунисты, комсомольцы, профсоюзный актив, приблизительно 12 человек. В их числе были  Сороко, Рачкевич, Кошанский. На этом собрании был создан революционный комитет города, задача которого заключалась в том, чтобы захватить власть в городе  до прихода советских войск, организовать охрану важных объектов. Члены комитета распределили между собой обязанности. Было напечатано обращение к населению».

                В сумерках (в 22 часа) в город  въехали два (три) советских танка. Прохожие спрятались в подворотнях, только один прохожий — майор запаса польской армии стоял на тротуаре и кричал: «Чего хоронитесь, наливайте бутылки бензином и бросайте под гусеницы (Р).

«Танки остановились около здания поветового староства. Советские танкисты попали в объятия народа. На протяжении ночи город был украшен транспарантами и флагами. Люди сидели около радиоприемников, слушали Москву» (К).

 Ночью с 17 на 18 сентября  на углу современных улиц Калинина и Грюнвальдской  была установлена триумфальная арка для встречи Красной армии (Р).

«Утром  18 сентября около автобусной станции (у замка) сформировалась колонна демонстрантов. Горожане с цветами, красными флагами и песнями пошли навстречу Красной Армии в направлении с. Етки. Встреча произошла около д. Минойты. Обратно в город демонстранты вернулись с частями Красной Армии» (К).

В 16 часов в Лиду вошли части Красной Армии. «В тот день погода была плохая, шел дождь. Но многие лидяне собрались около крепости, ожидая каких-то событий. В скором времени со стороны кладбища показались кавалеристы. Люди закричали «Ура!», « Пусть живет товарищ Ворошилов!» (Пе).

18 сентября многие увидели танки с нарисованными на них красными звездами. Правда, мощные машины в городе не задержались и быстро подались дальше на запад. Погода в тот день выдалась не очень. Шел дождь, было холодновато. Но непогодье не помешало сотням лидян выйти на улицы. Все чего-то ждали, а конкретно — прихода в город Красной Армии. В четыре часа дня по новогрудскому тракту показалась советская машина и подъехала под замковые стены. Из нее вышел красный командир. Встреченный мощным «Ура!», он пошел на замковый двор. А за ним весь народ. Там состоялся митинг. Красный командир говорил о том счастье, которое выпало бойцам — освобождать единокровных братьев с Западной Белоруссии. А когда закончил выступление, десятки рук протянулись к нему, осыпали цветами. «Едет конница» — крикнул кто-то. Действительно, по дороге показались первые эскадроны бойцов Красной Армии. Люди горячо приветствовали войска, под ноги коней клались букеты осенних цветов (Пе).

Пайда Марьян:«Заехала конница русская, около 300 всадников. Грязные, усталые, немного обросшие, вид не лучший. Сутки базировались на отдыхе. Угощали нас супом гороховым. Горох был в стеклянных банках с мясом, суп был вкусный, ароматный. Офицеры в сапогах и галифе, солдаты в обмотках наверх, не смотрелись, похабили солдат. Солдаты скромные, дисциплина строгая. В отличие от русской конницы  солдаты польского пятого летного полка были одеты значительно лучше».  

Лиду занял кавалерийский полк 6-й Кубанско-Терской казачьей Чонгарской ордена Ленина Краснознаменной ордена Красной Звезды дивизии имени Буденного 3-го кавалерийского корпуса.

«… утром город облетела весть, что в Лиду вступили русские войска, встреченные на окраине города евреями хлебом-солью. Мама коротко прокомментировала: «Евреи готовы хоть черта приветствовать, только бы не пришли немцы» (1. С.95).

Приблизительно в 18 часов  в замке состоялся митинг, в который собралось около 8 тысяч человек. Вся площадь вокруг замка была заполнена народом. Были установлены микрофоны.  Красноармейцы раздавали участникам митинга советские газеты, брошюры, книги (К).

Рачкевич Михаил Трофимович (1904-1969) -организатор Рабочей гвардии в Лиде в 1939г

Рачкевич Михаил Трофимович (1904-1969) -организатор Рабочей гвардии в Лиде в 1939г

 Рачкевич Михаил: «На  митинге (со стены крепости) выступил командир танкового подразделения подполковник Быков (майор Выков, Войков, полковник), который рассказал о международном положении и провозгласил в городе советскую власть. По окончании митинга  было предложено собрать делегатов со всех фабрик и заводов на собрание. Потом  Быков со мной поехал в штаб «Стражи обывательской». Я был там раньше, но меня не впустили, потребовали представителя от воинской части. Быков приказал  коменданту «Стражи» -учителю гимназии Садевичу — передать охрану города под мое руководство, а «Стражу» распустить. Потом поехали на почту. Товарищ Быков предложил служащим выбрать из своей среды начальника и наладить работу, а мне присмотреть за этим поручением. Быков уехал в часть, я вернулся в «Страж Обывательску», чтобы ознакомиться с их порядком охраны города и начать организовывать рабочую гвардию. Поздним вечером, в помещении бывшего старосты состоялось собрание делегатов заводов и фабрик под председательством  Быкова, на котором выбрали председателя правления города, зав. горкомхоза и начальника Рабочей Гвардии».

«Захват» Лидского аэродрома и самолетов  произошел весьма буднично. 18 сентября  «утром охранники, сторожившие мастерские и склады оружия, сообщили мне, что на аэродроме (изрытом бомбами!) приземлились три русских легких самолета. Самолеты построились в круг хвостами наружу с пулеметами направленными во все стороны. Приказал стоять спокойно, не реагировать. Через некоторое время  снова телефон. Охранник докладывает, что два офицера в сопровождении пары солдат, увидев спокойно стоящего охранника в гражданской одежде, подошли к нему и спросили о начальнике. Охранник сказал, что начальник находится в городе, и что если хотят, то он может  соединить их по телефону. Через минуту какой то полковник представился и просил о встрече. Я пригласил его  к себе, сказал, прикажу охраннику, он  вызовет авто, которое их привезет и отвезет. Согласился, и через полчаса были уже в бюро, где я исполнял служебные обязанности. Объяснил, что являемся техническим  персоналом мастерских, что никаких войск в городе нет, что охраняем склады, а в городе гражданская милиция охраняет порядок.  Офицер обратился с просьбой, не могли  ли мы выровнять изрытый бомбами аэродром, потому что тут должны  приземлиться тяжелые самолеты.  Пообещал, что все будет оплачено. Я сказал, что это возможно, но продлится  долго, так как механизмов для таких работ не имеем, а аэродром – сами видели. Предложил использовать наш полевой аэродром

с другой стороны города, который  не бомбился.  Офицер выразил сомнения, не маленький ли  и выразил желание осмотреть. Я сообщил, что можем туда подъехать, это недалеко, ну и поехали. Впереди мой водитель, рядом с ним солдат, сзади я между двумя офицерами. Люди в городе, видя нас, были убеждены, что «большевики везут меня на расстрел».  При осмотре полевого аэродрома оказалось, что там уже стояли караулы русской пехоты и охраняли несколько наших разведочных самолетов  укрытых в леске . Офицеры поблагодарили и возвратились в город, где я вышел, а их приказал отвезти на аэродром к их самолетам» (С).

На  аэродроме были захвачены 23 польских самолета, 11 из них были исправными.

                 «18 верасня хтосьці выступіў з заклікам ісці ў вёску Ганчары- сустракаць Чырвоную Армію –вызваліцельку. Ахвотнікаў не знайшлося. Але мы, пяць падлеткаў, не вытрымалі і пасля абеду пабеглі ў Ганчары. Па дарозе абагналі  шэсць ці  сем сялян з чырвоным сцягам, што ішлі з вёскі Супраўшчына на сустрэчу з Чырвонай Арміяй. Упоперак шашы была змайстравана арка, абвітая верасам, з прыбітымі галінками бярозы. Уверсе размясціўся плакат. Адно слова засталося у памяці: «освободителям». Вакол аркі тоўпілася шмат людзей. Асноўных часцей арміі мы не дачакаліся і сталі збірацца дамоў. И тут пачулася: «Едзе»… Падехаў на кані салдат. Быў гэта напэўна  перадавы дазор-казак з чырвонымі лампасамі і шашкай з чырвоным аколышкам. Ён спрытна саскочыў з каня і спытаў, ці няма паблізу польскіх салдат. Потым папрасіў вады. Мужчыны яго абступілі, пачалі штосьці гаварыць, задаваць пытанні….Адзін з мужчын спытаў, як будзем ваяваць — пад Варшавай нямецкія танкі. У адказ салдат выхапіў шашку, памахау ёю, чым даў зразумець, што і мы не лыкам шытыя, адолеем і з гэтай зброяй. і паскакаў далей» (4. С.92-93).

“Вельмі добра памятаю, як усё адбывалася ў тыя дні ў нашай вёсцы Збляны. Вестка аб тым, што Чырвоная Армія перайшла дзяржаўную граніцу і рухаецца ў заходнім кірунку, была сустрэта яе жыхарамі з вялікай радасцю і ўсеагульным ўздымам. Ва ўсходнім канцы вёскі пабудавалі арку. Працавалі ўсю ноч. Арку аздобілі восеньскімі кветкамі. Верх яе ўвенчылі пяціканечнай чырвонай зоркаю. Рыхтаваліся да сустрэчы са сваёй “вызваліцелькай”, як да самага вялікага свята. На другі дзень, не дачакаўшыся прыходу Чырвонай арміі у вёску, амаль усе маладыя, ды і старэйшыя, сяльчане накіраваліся сустракаць яе ў мястэчка Беліцу. Там на рынкавай плошчы сабралася мноства народу з Беліцы і навакольных вёсак- Зблян, Краснай, Лазян, Ямантаў, Табалы, Восава, Нясілавіч ды іншых. Актывісты былой падпольнай арганізацыіКПЗБ  наладзілі мітынг. Усе уважліва слухалі і чакалі. Ды толькі і на гэты раз, на жаль, нікога сустрэць не давялося. Толькі да паўсмерці напужаліся. Нехта з былых упраўленцаў Беліцкай гміны ўзышоў на імправізаваную трыбуну і громкагалосна абвясціў, што маўляў Чырвоная Армія не прыйдзе. Яна на патрабаванне Англіі і Францыі спынілася і рушыла назад, спыніўшы свой паход на захад. Для ўсіх прысутных гэта быў бы выліты на іх голавы цабэрак ледзяной вады. Усе кінуліся дамоў. Рынкавая плошча раптам апусцела. Памятаю, як асцярожныя і ўмудроныя жыццёвым досведам бацькі лаялі свіх непаслухмяных нашчадкаў за іх нястрыманасць і неразважлівасць. Ноч была для ўсіх нават вельмі трывожнай. Але хутка ў вёску завітала адна з часцей РСЧА і ўсё ўляглося. Страх адышоў, жыцце вярнулася ў прывычнае рэчышча” (5. С.141-142).

19 сентября  была организована Рабочая Гвардия. Начальником Гвардии в Лиде был назначен председатель  профсоюза строительных рабочих  Михаил Тимофеевич Рачкевич. «19 сентября я начал записывать в Рабочую Гвардию. Приходили и бывшие заключенные- уголовники и любители чужого. Военных частей в городе уже не было, ушли дальше на запад. Одному мне с этим тяжело было справиться, я обратился к своим товарищам из профсоюзов. Не все хотели идти в Гвардию: одни опасались, другим не нравилась эта работа, но все-таки нашлись те, которые пришли мне на помощь — Петров, Лабанов. Организация Рабочей Гвардии быстро пошла вперед. Стало возможным приступить к своим обязанностям с  надежными рабочими- гвардейцами,  а обязанностей было много и с каждым днем их прибавлялось.  Вскоре в Лиду приехали органы НКВД и тов. Петр Захарович Калинин, который занял пост председателя Временного управления города Лида. Он давал нам советы и указания. Рабочая гвардия должна была охранять в первую очередь железнодорожные мосты, фабрики и заводы, чтобы капиталисты не вывезли станки в Литву (тогда национализация еще не была проведена), а чтобы охранять- надо было изъять оружие у населения. Польское правительство благонадежным обывателям разрешало иметь личное карманное оружие, мелкокалиберное  и охотничьи ружья. В военных городках тоже начали выявлять припрятанные винтовки и патроны, изъяли несколько подвод, так что оружия было достаточно. Надо было охранять и город, высылались ночные патрули, были даже неприятные опасные эпизоды. Гвардейцы ходили в гражданской одежде с красной повязкой на рукаве и с винтовкой на плечах. Ночью движущаяся на запад  Красная Армия задерживала их, и были случаи- открывала стрельбу, принимая гвардейцев за польских партизан»(Р). 

19 сентября зенитное 40 мм орудие «Бофорс» принадлежавшее эшелону лидской летной базы № 5 оказало сопротивление Красной Армии возле моста через Неман-  «уничтожило несколько танков». 

20 сентября в газете «Знамя Советов» помещено обращение командования Белорусского фронта  к солдатам польской армии и трудящимся Польши, в котором их призывали не проливать кровь, сдать оружие и не сопротивляться.

22 сентября вернулись из Картуз-Березы политзаключенные коммунисты  Бондарь С.А., Некрашевич А.И., Радецкий   М.Р.

24 сентября Лидские школы возобновили обучение.  В здании первой школы были открыты две семилетние школы: русская № 1 и белорусская № 2.

25 сентября сотрудник газеты «Советская Белоруссия» связался по телефону с  председателем  Временного управления города Лиды Петром Захаровичем Калининым.

Калинин Петр Захарович - председатель Временного управления Лиды (22.09-2.10.1939)

Калинин Петр Захарович — председатель Временного управления Лиды (22.09-2.10.1939)

«Сейчас город Лида живет нормальной жизнью. Начали работать заводы и фабрики. Временное управление установило тесную связь с местным населением. Ежедневно в управление приходят тысячи людей — крестьяне, рабочие, местная интеллигенция. Приходят целые делегации. Основной волнующий всех вопрос — это вопрос о земле. Приходят крестьяне с просьбой открыть школу на родном белорусском языке. Шаг за шагом устанавливается новая жизнь, жизнь свободная, без панов и их прислужников. Сам  народ решает свою судьбу. Создаваемые повсеместно крестьянские комитеты взяли под свой контроль имения и другое имущество помещиков. Составляются списки бескоровных и безлошадных крестьян. Крестьянские комитеты приступили к разделу помещичьей земли».

«Набралось много кавалерийских лошадей. Я не знал, что с ними делать. Тов. Калинин распорядился под расписку отдать их местным жителя и крестьянам, нуждавшимся в лошадях.  Начали работу школы, больницы. Но у фабрик еще не было возможностей пустить работу. Начали обращаться к Калинину с просьбой о работе. Калинин сказал, что девать их некуда, пускай побудут пока у тебя  в Рабочей Гвардии. Когда установится порядок проведем реорганизацию» (Р). 

Нюнько Иосиф кузнец: «Выбирали местный комитет. Меня выбрали ответственным за имение. В один день пришли из деревни и начали грабить дворец».

«В городе был введен комендантский час. Первые дни магазины работали нормально. Рубль шел наравне с польским злотым. Население старалось избавиться от злотых, пока торгуют магазины, чувствуя, что скоро эти деньги не пойдут. Возле магазинов стали собираться большие очереди. Занимали очереди, прокрадываясь ночью, несмотря на комендантский час. Надо было предпринимать меры пресечения. Первый раз ликвидировали очереди, загнав граждан в помещение бани, и продержали, пока можно уже было ходить. Но это не помогло. На другие сутки было тоже самое, тогда погрузили нарушителей комендантского часа в автомашины и вывезли за город  километров за 15. Пока они пришли в город — комендантский час кончился.

                Население города и деревень бросилось вырубать лес. Не хватало людей задерживать нарушителей. Временное правление города издало декрет, что задержанные за рубку леса будут подвергнуты смертной казни. За этот декрет больше всех попало начальнику рабочей Гвардии, хотя я не был виноват. Пояснили, что это не 1917 год на такие декреты.

                Надо было еще вылавливать помещиков не успевших удрать при отступлении польской армии в Литву, поезда Лида -Вильно еще курсировали. По лесах разбрелось польское войско, в город не решались заходить. Большинство офицеры. Тогда в Лиде уже было НКВД, начальник Легаев. Офицеров передавали Легаеву» (Р). 

По официальным данным Красная Армия в районе Лиды взяла в плен 2500 человек, захватили 300 винтовок, 100 тысяч патронов, 23 самолета (6). Польские исследователи называют эти цифры «вельким клямством».

28 сентября капитулировала Варшава. Между СССР и Германией был подписан договор о границе. Японское правительство ушло в отставку. В  Лиде горожане радостно приветствовали выступление Красноармейского ансамбля песни и танца род руководством Исакова.

30 сентября  вышел первый номер газеты «Уперад»-  орган временного управления г.Лиды и Лидского района. «Трымаючы яго ў руках, людзі сапраўды радаваліся. Поўнасцю напісаны на беларускай мове, на той мове, за якую змагаліся сяльчане» (2.С. 54-55).

Горожане и красноармейцы на перекрестке Сувальской–Третьего Мая знакомятся с газетой «Уперад».

Горожане и красноармейцы на перекрестке Сувальской–Третьего Мая знакомятся с газетой «Уперад».

В конце сентября на лидский аэродром перебазировался из- под Орши 31-й истребительный авиационный полк  Красной Армии. Полк состоял из 4 эскадрилий, в каждой из эскадрилий было по 15 экипажей. На вооружении были самолеты И-16- «ишачки»

 

Источники:

  1. Ярмонт Е. В тени замка Гедимина. Лида.1995.
  2. Дзiкевiч М. Прынёманская рэчаiснасць. Мiнск. 2010
  3. Markert W. 77 pulk piechoty Strzelcow Kowienskich // Ziemia Lidzka. № 53. S.9-13)
  4. Дзікевіч М. Дзітрыкі. М.2010.
  5. Кулеш А.Ф. 17 верасня 1939 г – паваротны момант у жыцці беларусаў//Ліда і Лідчына. Ліда. 2009
  6. Бешанов В. Красный Блицкриг. М.2006

 

Воспоминания:

К-  Корабельник Исаак Герцевич (1920- 1984) уроженец Лиды. Закончил 7 классов, приказчик в оптовой гастрономической фирме Дубковского(1935-37), наборщик в типографии «Графика» (1937-39). Член КСМЗБ с 1936 г., член подпольного горкома комсомола, арестовывался полицией. Начальник архива НКВД (1939-41). Красноармеец, ранен.  После войны вернулся в Лиду, работал начальником отдела сбыта мясокомбината, в автопарке.

Ко — Коляга Алексей  Александрович 1916 гр. Закончил гимназию (1936), планерную школу в Устье Новой (1936), летную школу в Станиславово (1938).Помощник механика на аэродроме.

Н-Нюнько Иосиф Игнатьевич 1907 гр. Уроженец д. Олешевичи Лидского уезда. Закончил 6 классов. Кузнец  в д. Олешевичи и в Мостах. Рабочий на станции Лида (1938-41), стахановец, был избран депутатом горсовета. После  войны  мастер по ремонту вагонов железнодорожного депо.

П — Пайда Марьян-  житель д. Етки, член пляцувки, осужден на 10 лет (1946), отбывал наказание  в Норильске до осени 1954, один из лучших специалистов наладчиков  в УМСР -163 в 1970-80-х годах.

Пе — Петриковский Бронислав —  рабочий, председатель завкома завода сельхозмашин №2// Лідская газета № 120-121 от 29 августа 1998г.

Р— Рачкевич Михаил Трофимович (1904-1969), уроженец Лиды, православный, член профсоюза в 1934-36гг, организатор Рабочей гвардии в Лиде в 1939г., после войны печник.

С -Сегень Ян  (1911-1994) — заместитель начальника  авиамастерских (1938), начальник 5-й летной базы в сентябре 1939г.

Ян — Янчевский Владимир Владимирович 1927 гр, уроженец д. Далекие. Закончил лидское педучилище (1948), Минский пединститут. Учитель сельских школ в Палубниках, Горнях, Дворище, Далеких.

Предоставил материал старший научный сотрудник Лидского музея – Сливкин Валерий Васильевич. При использовании материала, ссылка на сайт обязательна!


Обсуждение


  • ...

    adnnin 19 сентября 2019 в 9:27

    Воспоминания дядьки: Мать рассказывала как отец в 39м в польскую армию попал. Он был на работе, и повестки о срочной мобилизации им выдали сразу на рабочем месте. Кто успел на обед уйти или не работал в тот день - сбежали от мобилизации и не попали в армию. Отца дети больше не видели. Попал в плен красной армии, отправился в Сибирские лагеря, через несколько лет в Армию Андерса записался и пройдя Иран и Египет погиб как многие под Монте Касино.


  • ...

    Житель 19 сентября 2019 в 12:27

    одни радовались полякам, другие - красным...В итоге всех расплющило между молотом и наковальней...Если бы только Лиду....я не завидую тем людям, кто жил в те времена.


  • ...

    Каролина 19 сентября 2019 в 15:06

    Бабушка умерла в прошлом году и до конца своих дней считала себя полькой, хотя в 39–м году ей было лишь шесть лет. Старшие братья ее даже поборолись против советской власти за Польшу, ну как поборолись... за поднятый над сельсоветом польский флаг — 25 лет тюрьмы, один успел сбежать в Польшу, второго через 10 лет отпустили сначала на вольное поселение, а потом уж не знаю в какие года, но был небольшой период, когда разрешили уехать в Польшу. И вообще, получилось, что из семи детей в семье, лишь она и самая старшая ее сестра остались, остальные все уехали в Польшу. Старшая сестра осталась, потому что когда была вся эта заварушка, у нее уже был ребенок и мать на руках пожилая, а моя бабушка осталась, потому что была ребенком.


  • ...

    Aleksander 19 сентября 2019 в 19:59

    17.09.1939 przyniosło naszej Lidzie-pijaństwo, chamstwo i sowiecką dzicz.


  • ...

    Вітольд Ашурак 19 сентября 2019 в 22:01

    Мне вельмі шкада канстатаваць, што яскрава акрэсленая антыбеларуская палітыка польскай улады па сутнасьці камунізавала беларускае насельніцтва. Зразумела , што літэральна праз паўгады ілюзіі у беларусаў зніклі, але балюча чытаць, як жыхары вёсак выходзілі сустракаць бальшэвісцкіх акупантаў.


  • ...

    Вітольд Ашурак 19 сентября 2019 в 22:19

    Чытаючы гістарычныя нарысы, мы часам лічым, што ўсё трагічнае здарылася даўно і зараз наша жыцьцё знаходзіцца ў бяспецы. Але гэта не так. Гісторыя не спынілася і не застыла. І калі мы не зробім правільныя высновы з памылак мінулага, трагедыя зноў пастукаецца нам у дзьверы.


  • ...

    Житель 20 сентября 2019 в 7:55

    В то время люди, которые жили на территории западной Беларуси, особо не догадывались, что принес в 37 году их братьям из восточной Беларуси замечательный коммунистический строй....Хотя уже в сороковом прозрели.....и к полякам не приткнуться и с красными не сладко.


  • ...

    Не проездом 22 сентября 2019 в 11:49

    Белые приедут, красные приедут, зеленые приедут.... Перечитайте https://be.wikisource.org/wiki/%D0%AF_%D0%BC%D1%83%D0%B6%D1%8B%D0%BA-%D0%B1%D0%B5%D0%BB%D0%B0%D1%80%D1%83%D1%81%E2%80%A6


Оставить комментарий

Все поля обязательны для заполнения.

Вы можете использовать HTML теги:
<a href="" title=""> <abbr title=""> <acronym title=""> <b> <blockquote cite=""> <cite> <code> <del datetime=""> <em> <i> <q cite=""> <s> <strike> <strong>